November 18th, 2015

я это

Пока смерть не разлучит

– Алёшенька, кушай, милый, нужно кушать! Не балуйся, Алёшенька, милый, открывай ротик, вот так, хорошо, умница моя.
Милый Алёшенька открывает ротик и неожиданно зычным матом посылает склонившуюся над ним некрасивую женщину.
– Писай, Алёшенька, милый, пись-пись-пись, умница моя. Будешь хорошо писать, пойдёшь домой.

Звонит телефон, и Алёшеньку оставляют на время недописавши. Женщина рассказывает трубке об Алёшеньке, и что сказал доктор. Она хочет сказать больше, чем готова вместить трубка. Разговор обрывается на полуслове.

Алёшенька бур лицом и телом вял. Он последовательный алкоголик, недавно допившийся до белой горячки. Разум покинул его навсегда.  Теперь он много спит, мало ест, обильно испражняется и смотрит в потолок.
– О, автобус подошёл, - замечает Алёшенька, матерится и снимает памперс.

На столе груды снеди. Всё это принесла некрасивая женщина. Она моет вонючего Алёшеньку, меняет простыни, объясняет, о чём говорят вокруг. Алёшенька хмуро молчит или матерится.

Спрашиваю женщину, сколько ей платят Алёшенькины родственники. Она смеётся:

– Какое платят! Я счастлива быть рядом. Воспоминания молодости. А жена… Такой Алёшенька ей ни к чему. Вышла замуж в Москву. Красивая была. Вот Алёшенька и оторопел. Женился. Детей красавица не родила. Больная оказалась, хоть и с деревни. Вырезали ей сначала одно, потом другое, потом всё.  Но живучая. Йогой занимается, дышит по китайским правилам. Буратино, говорит, не утонул, и я не утону. Двадцать лет не тонет. Только Алёшенька ... вот. А я рядом.

Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.