Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

я это

Трансцендетный этюд

Вера Андреевна знала, что муж её Лёня гуляет, но чтоб настолько. Соперницу застала внезапно. Забыла что-то и вернулась, а в прихожей боты маленькие и собака ходит. Большая. Хвостом виляет. Вера Андреевна сказала «вон». Боты за дверь выкинула. Собака удивилась, но за ботами пошла, а соперница –  нет. Она Лёню приболевшего навещала. Бульон принесла. Пирожки с луком-яйцами. У Веры Андреевны студенты, фортепианный факультет, зимняя сессия на носу, приходит поздно, а Лёня без аппетита, суп так и стоит, на второе плов с курицей не тронут. Теперь-то ясно.

Вера Андреевна повторила «вон» громче. Собака неуверенно взлаяла. Лёня вышел, халат, как на вешалке, глаза ввалились, а всё курит.
«Пусть уходит», - сказала Вера Андреевна. Соперница шагнула из-за Лёни, и Вера Андреевна узнала Наташу. Её приглашали мыть окна. Соседка советовала: «Аккуратная женщина с Украины, двое детей, жить как-то надо». Как-то надо.

Наташа торопливо обулась и ушла. Собака на прощание повиляла Вере Андреевне хвостом.
Вера Андреевна взяла зонтик, но вспомнила, что зима, и  возвращалась она не за этим.
Лёня курил в окно. Там по зиме шла Наташа. Собака, радуясь снегу, с лаем носилась вокруг.

Вечером Вера Андреевна жаловалась маме по телефону: «Гад. Выгоню».
«Вылечи сначала, потом гони. Больных не выгоняют», - наставляла мать. Не выгоняют.

Лёня болел долго. Вечерами, когда Вера Андреевна приходила с работы, он садился за рояль и играл любимого ими Листа. «Мазепу». Не старого предателя, а молодого, неистового, которого муж его возлюбленной привязал нагишом к дикой лошади. Лошадь была родом с Украины и убежала туда, притащив на себе полумёртвого Мазепу. Гетманом он уже после стал.
Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.
я это

"Как я провёл лето" или любовь и цимлянское игристое

#раскопайповторникам от 17.05.2012

Читала намедни книжку одного зарубежного ныне автора. Он делился воспоминаниями об олимпийском лете 1980 года. Мол, вызвали в милицию и предложили на выбор выехать в любой город Союза. Автор выбрал Ригу и куролесил там всю Олимпиаду на казённый кошт. Вспомнилось и моё незабываемое олимпийское лето.

Уезжать не хотелось, но кто ж нас спрашивал. Было решено вывезти старших школьников подальше от провокаций иностранных империалистов - в станицу под Цимлянском на виноградники. Рабочая сила советскому сельскому хозяйству никогда не была лишняя. К трудовым свершениям нас сопровождали педагоги - словесница Ираида и учитель мужского труда Жора.
Collapse )
я это

Тётя Ира

Подруг Ир у мамы было две. Умная и красивая. Меня назвали в честь красивой – классической блондинки с талией, голубыми глазами и колокольчиковым смехом. О куклах Барби ещё не знали, поэтому красивую тётю Иру звали просто  – Коза.
Collapse )
я это

А ты уже выбрал шлюху?

В магазине выбираю яблоки, тут же лотки с картошкой и луком. Рядом работники магазина восточной внешности. Один говорит другому: "Ты шлюху выбрал?" Молчание. Тот громче: "Шлюху выбрал уже?" Наконец собеседник говорящего отвечает: "Не шлюху, а шелУху. Не можешь говорить, говори "мусор!" Речь о луковой шелухе, если что.
я это

К вопросу о совместных страданиях и пинках милосердия

Подойдите, пожалейте,
Сироту меня согрейте,
Посмотрите, ноги мои босы...
(песня)


Человек приходит в мир жестоким. Хочет есть и орёт, обделался и снова орёт, да  ещё противным таким голосом – спать-есть забудешь, а ему потребное дашь, лишь бы заткнулся. Рационализируем жалостью – маленький, жалко. В последствии жалеть малых сих входит в привычку. В отличие от животных, что вырастив приплод, равнодушно покидают его и заботятся о новом поколении, мы, человеки окультуренные, пестуем чад своих до совершеннолетия и далее со всеми остановками. За редчайшим исключением, это так.

Малые растут, но ряды их не уменьшаются: болезные, сирые, убогие, жалобщики, нищие духом сИроты и калики перехожие  вопиют к нашей жалости  и состраданию. Хотят, чтобы мы совместно с ними пострадали. Зачем?  А затем, что страдание невыносимо человеку, пришедшему в мир для наслаждения.  Желая избавиться от страданий, мы готовы платить – помощью и поддержкой в любом доступном виде. Чаще мелким откупом, реже – крупными дарами, нарушающими  наше собственное благополучие.


С детства нас учат состраданию: не тронь кошечку, маленькая, не бей собачку, ей больно. Так нужно. Иначе порвём друг друга, куда деваться. Желание рвать не уходит, но прикрыто до поры тряпицей жалости. За 50 тысяч лет запрет на жестокость вошёл в плоть и кровь настолько, что мы говорим о гуманизме (понимай - жалости) как об основной доктрине современности, через него видим мы мир и себя: Господа, вы звери! Да что я - животное что ли? И тормозим неприязнь, запрещаем себе желание рвать-убивать, переходим из состояния желАния в «жалЕние», жалость, взвешиваем – стоит ли счастье мира слезы ребёнка, не стоит ли...

Collapse )
я это

Шевелите конечностями, любимые!

С Викой Островской мы познакомились в реабилитационном центре, где она работала инструктором суставной гимнастики, а я лечила спину.

Я сразу признала в ней Цигель-цигель-ай-люлю, которая после выхода на экраны гайдаевской «Бриллиантовой руки» в миг прославила Викторию на весь Советский Союз. Вика врывалась в зал гимнастики мощным ураганом и под зажигательную музыку начинала своё действо над нами  - еле двигающимися тушками различной степени обрюзглости
Collapse )